Событие: Александра Ходорковская Опыт ностальгии

Старший брат дал мне свёрток. «Отнеси Верке. Она живёт рядом», – сказал почему-то шёпотом. Верка была товарищем брата, жила с мужем и сыном в крошечной однокомнатной и характер имела суровый. Закончив факультет журналистики с красным дипломом, из-за труднопроизносимой еврейской фамилии смогла устроиться только в «Спортивную газету». Спорт её мало волновал, а всё остальное...

Вечером я отнесла ей свёрток. «Никому не показывала?», – спросила грозно. «Да я и не открывала». Она развернула свёрток и расправила сколотые странички. «А там что?», – спросила я, когда странички исчезли в какой-то толстой книге. «Не твоего ума», – и Верка захлопнула книгу. Уходя, я увидела на книжной полке две фотографии. На одной молодой парень в телогрейке, но лицо совсем не рабоче-крестьянское. На другой высокий мужик, усатый и брови, как у Брежнева. «Нравится?», – спросила Верка. «Этот классный», – я показала на телогрейку. «А усатый?». «Так себе». Верка долго качала головой, ожидая, что я сгорю со стыда. «А кто они?». Верка полезла в другую толстую книгу и вынула два листочка. Текст был напечатан под копирку, с трудом разобрала: «И. Бродский. «Пилигримы». На другом листе автора не было, только название: «Товарищ Парамонова». «Знаю, – сказала я. – Это Высоцкий». И опять Верка долго качала головой. «Это Галич». «Тоже бард? Как Высоцкий?». «Выше», – сказала Верка и закрыла за мной дверь.

19 октября Александру Галичу исполнилось 100 лет. Более 40 лет замечательного поэта, сценариста, барда-изгнанника нет среди нас. Только след. След и огромное влияние на несколько поколений почитателей его таланта.

21 октября юбилей Галича отметила Атланта. Ещё на подходах к залу мы почувствовали эпоху. Вдоль дорожки была протянута верёвка, на деревянных прищепках покачивались на ветру плакаты советских времён. И весь зал был ими обклеен. Больше сотни плакатов. Пионеры, комсомольцы, стройки, парады, война – всё, что было нашим неистребимым прошлым. Предъявляя билет, каждый получал в подарок диск с песнями Галича, это было неожиданно и, как сегодня принято говорить, – было круто! Пока собирались зрители, в зале тихо звучали песни. И автор песен присутствовал. Он смотрел на нас с большого экрана. Да, Александр Аркадьевич Галич наблюдал, видел, как мы волнуемся, как хотим ему понравиться именно в этот день – день его юбилея.

К юбилею мы готовились давно. Наши главные организаторы Юлий и Элла Рашковские привыкли делать всё основательно. Месяца за три до концерта позвонила Элла. – «Готовим концерт к 100-летию Галича. Будешь участвовать?». – «Спрашиваешь! Всё буду делать. Только не петь». Мне доверили стихотворение. А когда увидела программу, подумала: «Неужели? Неужели сможем это осуществить?». Сможем найти и собрать всех поющих, поставить сценки, и реквизит, и звук, и многое другое, неведомое зрителю, неужели сможем? Зря сомневалась. Юлий и Элла могут всё. И руководить, и исполнять, и находить талантливых исполнителей, и собирать зрителей. А это в Америке непростая задача.

Всё сложилось хорошо, наш концерт состоялся. Был полный зал. Мы волновались, как и положено артистам. А Галич нам помогал. В зале, на большом экране шёл видеоряд, Галич рассказывал, пел, читал стихи. Потом картинка замирала и выходил каждый из нас. И тоже рассказывал, пел, читал стихи. «Смеются», – думала я, когда разыгрывалась песня «Товарищ Парамонова». Было очень тихо, когда звучала «Памяти Пастернака», даже, казалось, плачут. А когда Оля Иноземцева пела «Опыт ностальгии», плакала я. У каждого свой опыт ностальгии, это моя любимая песня. И пела Оля замечательно.

Замечательно – могу сказать о каждом. Потому что мы – команда, потому что мы старались, и главный арбитр – зритель – поставил нам хорошую оценку. А главное, потому что – Галич. Александр Аркадьевич Галич. Это имя для нашего поколения многое значит.

Главным успехом вечера была особая атмосфера. Мы на пару часов вернулись. Вернулись туда, откуда Галича изгнали. И он с экрана об этом нам рассказывал и пел. И наша команда со сцены об этом рассказывала и пела. Вот такой у нас был общий опыт ностальгии.

А теперь о нас, о команде. Хотелось бы всех назвать поимённо. Главные, задумавшие и осуществившие – Юлий и Элла Рашковские. Юлий ещё и первая скрипка – достоинств не перечислю.

Следом за главными – оргкомитет и актёрская группа: Анна и Михаил Голод, Наталья и Марк Спевак, Ирина Линдова и Пётр Малыхин.

Поющая группа: Михаил Голод, Марк Спевак, Григорий Коган, Игорь Лазар, Юрий Печёный, Михаил Кабаков, Ольга Иноземцева, Ирина Спектор и Юлий Рашковский.

Читающая группа: Михаил Мартынов и Александра Ходорковская. Юбилей Галича отмечали во многих городах и странах. Но у нас в Атланте два выступления были уникальны. Наш автор, Михаил Голод, спел своё посвящение поэту, свои «Облака». И другой замечательный момент. На сцену вышла Елена Глазова, профессор, руководитель кафедры русского языка и литературы университета Эмори. На большом экране – фотография красивого молодого человека, это Юрий Глазов, отец Елены. В начале семидесятых он дружил с Галичем, и в эмиграции, в Париже, они часто встречались. Елена прочитала нам отрывки из воспоминаний отца, где он пишет о Галиче. А потом фото на экране сменилось, и мы увидели Юрия Глазова и его жену Марину. Елена прочитала стихотворение Марины Глазовой, посвящённое Галичу и написанное в годовщину его смерти. И это было ещё одно, очень трогательное приближение к Галичу.

Потом был финал. Юлий спел самую ностальгическую песню – «Когда я вернусь». Мы все вышли на сцену, смотрели в зал. А зал аплодировал. Александр Аркадьевич с экрана тоже смотрел и смотрел, и слегка улыбался. Он в это верил. Он к нам вернулся.

P.S. Благодарим Олега Кофмана, Виталия Спектора и Михаила Шварцмана за видеозапись.